Неточные совпадения
В глуши что делать в эту пору?
Гулять? Деревня той порой
Невольно докучает взору
Однообразной наготой.
Скакать верхом в степи суровой?
Но конь, притупленной подковой
Неверный зацепляя
лед,
Того и жди, что упадет.
Сиди под кровлею пустынной,
Читай: вот Прадт, вот Walter Scott.
Не хочешь? — поверяй расход,
Сердись иль пей, и вечер длинный
Кой-как
пройдет, а завтра то ж,
И славно зиму проведешь.
Дни мчались: в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом,
Не умер, не
сошел с ума.
Весна живит его: впервые
Свои покои запертые,
Где зимовал он, как сурок,
Двойные окна, камелек
Он ясным утром оставляет,
Несется вдоль Невы в санях.
На синих, иссеченных
льдахИграет солнце; грязно тает
На улицах разрытый снег.
Куда по нем свой быстрый бег...
«Неужели я могу
сойти туда на
лед, подойти к ней?» подумал он.
Песня мешала уснуть, точно зубная боль, еще не очень сильная, но грозившая разыграться до мучительной. Самгин спустил ноги с нар, осторожно коснулся деревянного пола и зашагал по камере, ступая на пальцы, как
ходят по тонкому слою
льда или по непрочной, гибкой дощечке через грязь.
Шел Самгин осторожно, как весною
ходят по хрупкому
льду реки, посматривая искоса на запертые двери, ворота, на маленькие, онемевшие церкви. Москва стала очень молчалива, бульвары и улицы короче.
А я все
хожу в петербургском байковом пальто и в резиновых калошах. Надо мной смеются и пророчат простуду, но ничего: только брови, ресницы, усы, а у кого есть и борода, куржевеют, то есть покрываются
льдом, так что брови срастаются с ресницами, усы с бородой и образуют на лице ледяное забрало; от мороза даже зрачкам больно.
Вазуза весной раньше ломает
лед и
проходит, а Волга позднее. Но когда обе реки сходятся, в Волге уже 30 саженей ширины, а Вазуза еще узкая и маленькая речка. Волга
проходит через всю Россию на три тысячи сто шестьдесят верст и впадает в Хвалынское (Каспийское) море. И ширины в ней в полую воду бывает до двенадцати верст.
— Боже ты мой, что за украшение! — вскрикнул он радостно, ухватив башмаки. — Ваше царское величество! Что ж, когда башмаки такие на ногах и в них, чаятельно, ваше благородие,
ходите и на
лед ковзаться, [Ковзаться — кататься на
льду, скользить.] какие ж должны быть самые ножки? думаю, по малой мере из чистого сахара.
Так
прошел весь вечер, и наступила ночь. Доктор ушел спать. Тетушки улеглись. Нехлюдов знал, что Матрена Павловна теперь в спальне у теток и Катюша в девичьей — одна. Он опять вышел на крыльцо. На дворе было темно, сыро, тепло, и тот белый туман, который весной сгоняет последний снег или распространяется от тающего последнего снега, наполнял весь воздух. С реки, которая была в ста шагах под кручью перед домом, слышны были странные звуки: это ломался
лед.
—
Лед скоро лодку ломай! — закричал Дерсу не своим голосом. — Скорей надо
ходи!
Поэтому если снег выпал рано, то по реке надо
ходить осторожно, все время пробуя
лед толстой палкой.
В сумерки Захаров
ходил на охоту, но вместо дичи принес рыбу, которую он нашел в яме подо
льдом. Это были красноперка, толпыга и ленок — всего 9 рыб.
Прошло всего две недели, и что-то вдруг опять изменилось, генеральша нахмурилась, а генерал, пожав несколько раз плечами, подчинился опять «
льду молчания».
Наступила уже вторая половина апреля, а реки все еще не
прошли. Наступавшая ростепель была задержана холодным северным ветром. Галактиону казалось, что
лед никогда не
пройдет, и он с немым отчаянием глядел в окно на скованную реку.
— Покуда счастье везет, не исполошился ни разу, — отвечал Марко Данилыч. — Иной раз у него и сорвется карась, — глядишь, щука клюну́ла. Под кем
лед ломится, а под ним только потрескивает. Счастье, говорю. Да ведь на счастье да на удачу крепко полагаться нельзя: налетит беда — растворяй ворота, а беда ведь не
ходит одна, каждая семь бед за собой ведет.
— С послезавтраго горянщину помаленьку надо в Городец подвозить, — сказал Патап Максимыч. — По всем приметам, нонешний год Волга рано
пройдет. Наледь [Вешняя вода поверх речного
льда.] коням по брюхо… Кого бы послать с обозом-то?
Глазам не верил Алексей,
проходя через комнаты Колышкина… Во сне никогда не видывал он такого убранства. Беломраморные стены ровно зеркала стоят, — глядись в них и охорашивайся… Пол — тоже зеркало, ступить страшно, как на
льду поскользнешься, того гляди… Цветы цветут, каких вздумать нельзя… В коврах ноги, ровно в сыпучем песке, грузнут… Так прекрасно, так хорошо, что хоть в Царстве Небесном так в ту же бы пору.
Патап Максимыч бросился из горницы. Оказалось, что и самовар на столе и плита разведена. В ожиданьи лекаря Никитишна заранее все приготовила, и ветошек нарезала, и салфетки для нагреванья припасла, и
лед, и горчишники; плита уж двое суток не гасла, самовар со стола не
сходил.
Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты
проходишь тропик знойный
И вечный
лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О волн и бурь любимое дитя!
—
Сходите скорее на
лед. Побежим вместе, да живо, живо.
— Вам ловко? Вам не больно? Вам удобно? — спрашивает он с нежной заботливостью. Но Зиночка чувствует себя превосходно. Коньки сегодня точно веселят ноги, и какой день чудесный выдался. Она
сходит по ступенькам на
лед, громыхая сталью по дереву и с очаровательной неуклюжестью поддерживая равновесие. На
льду она делает широкий, красивый круг и, остановившись у лестницы, возбужденно кричит Александрову...
Это пустяки,
пройдет; так, холодный, сырой ветер, кровь остра,
лед испаряется, да, только весенние простуды страшны, нервная горячка, чахотка… как это до сих пор не умеют лечить чахотки?
Идите, мой друг, прямо в дверь и,
пройдя пятнадцать шагов, остановитесь и скажите громким голосом: «Петр, подай Марье Ивановне стакан воды со
льдом», — сказала она мне и снова слегка засмеялась своим неестественным смехом.
В изобильном месте, иногда, еще не
пройдет четверти часа от начала багренья, как уже везде на
льду видны трепещущие осетры, белуги, севрюги и пр.
Разговор шел по-французски, и любопытные уши m-me Майзель не могли уловить его, тем более что эта почтенная матрона на русско-немецкой подкладке говорила сама по-француски так же плохо, как неподкованная лошадь
ходит по
льду.
Синтянина
прошла чрез комнату, где горничная девушка, нагнувшись над тазом, набивала рубленым
льдом гуттаперчевый пузырь, — дальше была комната, в которой лежала Лариса…
Выпив чашку горячего, как кипяток, кофе (он несколько раз, слезливо-раздраженным голосом, напомнил кельнеру, что накануне ему подали кофе — холодный, холодный, как
лед!) и прикусив гаванскую сигару своими желтыми, кривыми зубами, он, по обычаю своему, задремал, к великой радости Санина, который начал
ходить взад и вперед, неслышными шагами, по мягкому ковру, и мечтал о том, как он будет жить с Джеммой и с каким известием вернется к ней.
— Чего лучше… Я по опыту знаю, Василий Федорович… Когда я
ходил на «Забияке», так мы тоже низко спускались,
льды встречали. Зато, что прогадали на спуске, с лихвой выиграли при подъеме, имея почти постоянный бакштаг [Попутный ветер, составляющий с диаметральной плоскостью судна угол более 90° и менее 180°.] до Индийского океана.
Обыкновенно он исчезал из лагерей. Зимой это был самый аккуратный служака, но чуть
лед на Волге
прошел — заскучает,
ходит из угла в угол, мучится, а как перешли в лагерь, — он недалеко от Полупленной рощи, над самой рекой, — Орлова нет как нет. Дня через три-четыре явится веселый, отсидит, и опять за службу. Последняя его отлучка была в прошлом году, в июне. Отсидел он две недели в подземном карцере и прямо из-под ареста вышел на стрельбу. Там мы разговорились.
Уже дважды падал мокрый весенний снег — «внук за дедом приходил»; дома и деревья украсились ледяными подвесками, бледное, но тёплое солнце марта радугой играло в сосульках
льда, а заспанные окна домов смотрели в голубое небо, как прозревшие слепцы. Галки и вороны чинили гнёзда; в поле, над проталинами, пели жаворонки, и Маркуша с Борисом в ясные дни
ходили ловить их на зеркало.
Тигр
ходил по другому берегу реки, ложился на
льду против юрты, зевал и пугал людей.
Гречихин пошел машинально тою же дорогой, которой шел час тому назад, дошел до Сенатской площади,
прошел ее и спустился на
лед Невы.
Поселясь в Кончанском, Александр Васильевич, всегда верный себе, не изменял прежнего образа жизни, не имел ни одного зеркала в доме, спал на сене, вставал в 2 часа пополуночи, окачивался летом и зимой водой со
льдом, пил чай, обедал в 8 часов утра. После обеда отдыхал, в четыре часа снова пил чай и в 10 часов ложился спать. В знойный день он
ходил с открытой головой, по субботам считал долгом париться в жарко натопленной бане.
Марья Петровна Андреева года через два после смерти Глаши,
сходя в погреб, оступилась, упала на
лед и сломала себе ногу.
Угол отражения дроби (всегда равный углу падения) будет зависеть от того, как высок берег, на котором стоит охотник.] но даже бьют, или, правильнее сказать, глушат, дубинами, как глушат всякую рыбу по тонкому
льду; [Как только вода в пруде или озере покроется первым тонким и прозрачным
льдом, способным поднять человека,
ходят с дубинками по местам не очень глубоким.
Прошел уж и
лед на Волге. Два-три легких пароходика пробежали вверх и вниз… На пристанях загудела рабочая сила… Луга и деревья зазеленели, и под яркими, приветливыми лучами животворного солнца даже сам вечно мрачный завод как-то повеселел, хотя грязный двор с грудами еще не успевшего стаять снега около забора и закоптевшими зданиями все-таки производил неприятное впечатление на свежего человека… Завсегдатаям же завода и эта осторожная весна была счастьем. Эти желтые, чахлые, суровые лица сияли порой…
Давно уже
прошла капель с кровель,
прошел лед по Оке, уже прилетели скворцы и жаворонки, когда Дуня вышла в первый раз за ворота.
Вода и льдины
ходили уже поверх кустов ивняка, покрывающих дальний плоский берег; там кое-где показывались еще ветлы: верхняя часть дуплистых стволов и приподнятые кверху голые сучья принимали издали вид черных безобразных голов, у которых от страха стали дыбом волосы; огромные глыбы
льда, уносившие иногда на поверхности своей целый участок зимней дороги, стремились с быстротою щепки, брошенной в поток; доски, стоги сена, зимовавшие на реке и которых не успели перевезти на берег, бревна, столетние деревья, оторванные от почвы и приподнятые льдинами так, что наружу выглядывали только косматые корни, появлялись беспрестанно между икрами [Льдинами.
Глеб был в самом деле страшен в эту минуту: серые сухие кудри его
ходили на макушке, как будто их раздувал ветер; зрачки его сверкали в налитых кровью белках; ноздри и побелевшие губы судорожно вздрагивали; высокий лоб и щеки старика были покрыты бледно-зелеными полосами; грудь его колыхалась из-под рубашки, как взволнованная река, разбивающая вешний
лед.
Пруд надулся и весь посинел,
лед поднялся, истрескался и отстал от берегов, материк давно
прошел, и вода едва помещалась в каузе.
Несмотря на маленькую ссору с Иваном Ипатычем, наставник мой уехал со мной в его деревню, и мы вдвоем провели время в Кощакове, без хозяев, очень приятно; мы жили в небольшом флигеле на берегу широкого пруда, только что очищавшегося тогда от зимнего
льда; мы постоянно читали что-нибудь и, несмотря на грязь, каждый день два раза
ходили гулять.
При такой жизни привольной, беззаботной время пролетало очень быстро. Не успели оглянуться, как снег уже стал
сходить с полей, а на Чусовой
льда и в помине не было.
Но вот
лед наконец
прошел и Чусовая снова заревела в своих крутых берегах. Давно изготовленные челны спущены на воду, Ермак Тимофеевич и его дружина расселись в них и без сожаления покинули свое волшебное зимовье.
Русской крестьянин, надев солдатскую суму, встречает беззаботно смерть на неприятельской батарее или, не будучи солдатом, из одного удальства пробежит по
льду, который гнется под его ногами; но добровольно никак не решится
пройти ночью мимо кладбищной церкви; а посему весьма натурально, что ямщик, оставшись один подле молчаливого барина, с приметным беспокойством посматривал на кладбище, которое расположено было шагах в пятидесяти от большой дороги.
Зима
проходила. Солнце подымалось все выше и выше и все сильнее пригревало петербургские улицы и кровли: повсюду из труб шумела вода, и талый
лед с громом выкатывался из них. Показались дрожки, гремевшие по кое-где обнаженной мостовой с новым, воскресшим для уха звуком.
Такое зрелище представляет река большая; но мелкие реки, очищаясь от
льда исподволь,
проходят незаметно; только в полном своем разливе, обогащенные водою соседних оврагов и лесов, затопив низменные окрестности, образовав острова и протоки там, где их никогда не бывало, веселят они несколько времени взоры деревенских жителей.
Это произвело в доме тревогу, и мы целые сутки клали
лед к больной ноге Авроры; а через несколько дней она стала
ходить с палочкой, причем в ее фигуре и походке обнаружилось чрезвычайно большое сходство с покойной бабушкой. Оно было так велико, что сначала всех нас удивило и заставило улыбаться, а потом показалось и поразительным.
Сначала жители ощутили эту разницу, немного втайне пороптали, но, едва
прошло несколько недель, попривыкли к новому ходу дел, как привыкает ко всему человек, сумевший ужиться и между
льдами полярными, и под зноем тропиков.
Но стоило надеть коньки и
сойти на
лед, как тотчас же обе стороны вступали на боевую почву.
Ах, какие были мгновения, и длились они с ранней зари даже до вечера, и вдруг видим мы, что по
льду от города англичаниновы сани несутся, и прямо к нам… По всем трепет
прошел, шапку все под ноги бросили и молимся...